Пространство неправды

Пространство неправды

facebook.com

Глеб Кузнецов о политике, «марвелизации» и вере в изменение жизни к лучшему

Что такое политика? Политика — это пространство неправды. Тотальность неправды превращает её из банальной лжи («я учил», «я застрял в лифте») в художественный вымысел, литературу. Мы же не перестаём покупать книжки оттого, что там написана формальная «неправда». И не предъявляем претензии Толкину за то, что карта его и карта в географическом атласе не совпадают. Поэтому бесконечная ложь политики и не может быть оценена этически низкой, как ложь бытовая.

Почему нужна эта «литература», почему мы на самом деле развлекаем себя таким образом? Потому, что это единственный способ примирить человека с государством — пространством бесконечного насилия и несправедливостью распределения  —  без того, чтобы ежедневно стучать людям по головам и устраивать лагеря. Любое тоталитарное общество критикует политику обществ плутократов именно за это, за неправду, вполне справедливо считая газовую печь или заступ на стройке социализма значительно более честным, чем теледебаты. Далее на эту тему — к Карлу Шмитту.

Человек живёт в нищете, не имея никаких удобств и перспектив. Он несчастен и обречён быть несчастным. Его жизнь может быть иллюстрацией книги «Сиреневый бесперспективняк, или Вечная жертва». Но он смотрит телевизор и, слушая президента, «читая книгу политики», примиряется сам с собой. Ему становится легче, он в своей малости соприкасается с огромным и непостигаемым им, а потому вымышленным для него миром.

Это же касается и среднего, и высшего классов. Воспринимая политические высказывания, люди платят налоги, верят в свою страну и способны вообще к каким бы то ни было коллективным действиям под государственным давлением. Любое политическое действие есть ложь. Актёрство. Роль.

Политик неискренен. В том же смысле, в котором неискренен актёр или писатель, он выходит за пределы себя, конструируя реальность, не имеющую отношения ни к чему, кроме книги, которую он продаёт, пьесы, которую он играет.

Но так же неискренни и поддерживающие его, и проклинающие его. Это не более чем типы ролей. Люди играют. Trump digs coal — популярнейший слоган прошедшей кампании для небогатых штатов так же правдив, как фраза Trump flies like a bird. Политика — пространство совместной фантазии читателей и писателей, пространство грез, а не реального управления.

Что произошло с «популистской волной»? Политкорректность (так же, как наша борьба с экстремизмом) стигматизирует некоторые «книги», некоторые «жанры литературы», запрещает слова, тексты, конструкции. Но так называемых «читателей»-то запретить невозможно. Потребность в определённой разновидности текстов нуждается в удовлетворении.

Ты можешь сколько угодно издавать скучных писателей-коммунистов из Африки, сбросившей колониальное бремя, или национальных поэтов, но книги Чейза будут популярнее и востребованнее. В обществе тотальной грамотности/общего доступа к политике невозможно навязать «сложную литературу», не имеющую традиции массового потребления.

Ну и писатель, достаточно долго пишущий большое количество качественных, простых текстов, некоторые из которых были новаторски интересными 20 лет назад, обречён неплохо продаваться. Это в равной степени относится и к Стивену Кингу, и к Путину. Феномен же политической «искренности», «правды» — это совпадение писателя и читателя, не более того: «Как про меня пишет», «Я ему верю».

Из этого можно сделать несколько простых выводов:

  • в сегодняшнем мире политическое продвижение и продвижение массового развлекательного продукта похожи и с точки зрения технологий, и с точки зрения восприятия адресатом. Я бы назвал этот процесс «марвелизацией»;
  • скучное неизбежно будет отживать и становиться всё более и более неэффективным. Скучное можно будет втюхать только через насилие, или оно будет продаваться только ограниченной доле аудитории (феномен низкой явки на выборах, например последних, параллельно с высокой долей лояльности ЕР);
  • тут уместно предложить следующую максиму: чем скучнее политическое, тем больше требуется насилия для поддержания стабильности системы. То есть проблема 282 не в том, что она запрещает высказываться, а в том, что она сужает пространство возможного интересного в политике и вынуждает обращаться к всё более и более агрессивным насильственным практикам во имя поддержания стабильности;
  • не стоит «верить» политику, не стоит надеяться на то, что политика «изменит жизнь» или «изменит мир к лучшему». Но это не значит, что политику не стоит «потреблять». Наоборот, осознанно превратив политическое в потребительское, человек обретёт больше свободы, ответственности и сможет адекватнее совершать политические действия.

 

Глеб Кузнецов

Поделиться:Share on FacebookShare on VKTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedInPrint this pageEmail this to someone

Напишите Ваш комментарий

посмотреть все комментарии

Ваш e-mail адрес не будет опубликован. Так же, как и другие данные не будут переданы третьим лицам. Обязательные поля отмечены *