Кино о них и о нас

Проблемы белых мужчин-избирателей в массовом искусстве США

Для того, чтобы понять какая именно «консервативная Америка» проявила себя на выборах и что это за «белые мужчины-избиратели», которые голосовали и победили, порекомендую-ка я немножко кино, дающего неплохой антропологический взгляд на этого самого избирателя и среду его обитания.

Сериалы «Баньши» и «Правосудие» (Justified), плюс новый фильм «Hell or High water» (по русски — «Любой ценой»). Пенсильвания, Кентукки и Техас соответственно. Все три у нас бы потребовали запретить и проклясть, если бы их снимали про Россию. Потому как от «Левиафана» их отличает только то, что смотреть их крайне любопытно и совсем не скучно. Герои живые, и проблемы реальные.

Итак, Пенсильвания. В маленьком городке происходят упоительные взаимодействия между амишами, белым мусором, полицией, бандитами локальными всех видов, бандитами завозными, нацистами, байкерами, индейцами из резервации, военными с базы близлежащей и несколькими «нормальными» людьми. Последние, вроде бы составляя истеблишмент и власть, тупо гибнут в процессе этого взаимодействия (мэр и прокурор). Проблемы: наркотрафик в большие города — Филадельфию и Нью-Йорк, производство наркотиков локальное, контроль за финансовыми потоками казино индейского, отсутствие перспектив.

Кентукки. В фокусе не широкое полотно жизни субъекта американской федерации, а деятельность конкретного служителя закона — федерального маршала и его взаимодействие со средой, которая его породила. Тот самый белый мусор и локальные бандиты. Проблемы: бандитизм, наркотрафик в большие города, производство наркотиков, вендетта местных семей, закрытие шахт и безработица, уничтожение природы от незакрытых шахт, ветераны войны, вовлекаемые в криминал, отсутствие перспектив.

Техас. Роад муви про погоню рейнджеров (ради Джеффа Бриджеса в роли старика-рейнджера этот фильм в общем я и смотрел) за парой братьев-грабителей банков. Братья банки грабили не ради обогащения как такового, а ради того, чтобы выкупить закладную за дом их матери, который хотели отдать жене (в разводе) и детям одного из них. Не все же им в трейлере жить. Вокруг того самого «роад» — развалины экономики, крах жизни маленького человека и полный ужас, злоупотребления банков, отсутствие перспектив. Единственное приличное здание — это (бинго!) казино в индейской резервации.

Любопытно, что в Кентукки и в Техасе все поголовно вооружены («Осторожно, он может быть вооружен» — «Конечно, с чего бы это ему быть невооруженным» — не про бандитов, а про «обычных людей») и охотно применяют оружие.

Тут уместно сделать два вывода, пожалуй. Первый, что в своих восторгах по поводу Трампа и его избирателей, которые «смогли и преодолели», мы не совсем понимаем, о каких именно избирателях, их проблемах и мотивациях идет речь.

И второй. Массовое искусство США ставит проблемы этих территорий и этих людей, выносит их на национальную аудиторию. Во всех этих вроде бы совсем поделках присутствует социальный пафос, сочувствие и попытки объяснить и разобраться, что толкает ту или иную социальную группу к криминализации, что лишает ее перспектив. Где-то больше «экшна» (Баньши), где-то меньше («Любой ценой!), но подход этот един.

И вот это, пожалуй, самое главное отличие России и США. У нас нет никакой «регионалистики» в искусстве. Большим городам плевать, как живет провинция настоящая. Любая попытка поставить эти проблемы будет встречена агрессией и обвинениями в русофобии (как это было с Левиафаном тем же). А это в свою очередь значит, что и политической силы, и политического представительства «внутренней России» у нас нет и быть не может. Нет в искусстве, нет в масскульте, нет в сознании, нет в политике.

 

Глеб Кузнецов

Поделиться:Share on FacebookShare on VKTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedInPrint this pageEmail this to someone

Напишите Ваш комментарий

посмотреть все комментарии

Ваш e-mail адрес не будет опубликован. Так же, как и другие данные не будут переданы третьим лицам. Обязательные поля отмечены *