Фактор времени Фиделя Кастро

Фактор времени Фиделя Кастро

i.ytimg.com

О величии политиков в пространстве и во времени

Фидель Кастро был невеликим коммунистом. Изначально он — сторонник подобающего его происхождению (богатые землевладельцы) модернового буржуазного национализма в испанском духе Примо де Риверы. Или в национальном кубинском — Хосе Марти. Безусловный суверенитет национального правительства, создание единой гражданской нации из людей всех цветов кожи, консерватизм и традиционализм отношений между сословиями, которые в первой трети ХХ века превратились в «корпоративизм».

Собственно, базовой претензией к Батисте была бессмысленная коррумпированность режима этого сержанта-профсоюзника и его зависимость даже не от США, как таковых (Фидель уважал США, писал в детстве письма Рузвельту и получал от его администрации ответы, которые вывешивали на доске почета в школе), а от людей типа Багси Сигала, Лаки Лучано или Мейера Лански. Коммунист и друг СССР Кастро родился по ходу пьесы, когда стало понятно, что без серьёзной крыши ему не выжить. Он и Батисту-то ведь свергал не столько за антинародность, сколько за нелегитимность. Тот пришел к власти путем военного переворота (на переворот, кстати, Батиста решился перед президентскими выборами, на которых по опросам рисковал занять последнее место) и не предпринял за 7 лет никаких серьёзных попыток «нормализации» политического режима.

«Стану коммунистом, только если меня сделают Сталиным» — вот его ранний комментарий по поводу социализма. Отчасти пророческий. Братья Кастро — не пламенные леваки Камило Сьенфуэгос и Че Гевара. Первый странно погиб после того, как армию подчинили Раулю, второго выжили с Кубы и в результате тоже убили.

Братья Кастро по базовым убеждения, скорее, более успешные аналоги недавно почившего в Майами, а до этого отмотавшему двадцаточку в тюрьме на Кубе ещё одного их соратника — Убера Матоса. Коммунистами их сделала необходимость сохранить завоевания революции, найти опору в сопротивлении США. Не будь этой необходимости, займи США умеренную и компромиссную позицию к их Революции, режим Кастро был бы развесёлым карибским вариантом Франко или португальского Салазара. В принципе, он таким и стал сразу после конца СССР, когда под портретами Че завели гостиницы для иностранцев, рестораны, недропользовательские концессии и проституцию.

Но главное, чему нас учит режим Кастро, это то, что в политике имеет значение фактор времени. Ты становишься великим и значимым, если будешь править достаточно долго. Переживи пяток президентов\премьеров\канцлеров бесконечно сменяющихся в «демократических странах» — и к тебе с каким-то иррациональным уважением начнут относиться даже в них. Надо же, он Кеннеди помнит! Человечище.

Время — это ведь тоже пространство разворачивания политического маневра. Когда ты можешь подождать не месяц, а годы, когда глубина этого самого манёвра у тебя десятилетия. Это создает преимущества, которых лишены те, кто живёт в среде искусственного ограничения срока.

Величие Кастро — в самом факте долгих десятилетий его правления. И это очень актуальный урок. И для России, и для, например, Китая, где на повестке дня председателя Си явно стоит отмена традиции «смены поколений» раз в 10 лет, заведенной Дэном Сяопином. И для Западного мира, всё более и более, судя по тенденциям в голосовании, испытывающим тоску по «политическому лидерству» в «жёстком» варианте в противовес «техническому» лидерству бесконечно сменяющих друг друга однообразных администраторов.

 

Глеб Кузнецов 

Поделиться:Share on FacebookShare on VKTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedInPrint this pageEmail this to someone

Напишите Ваш комментарий

посмотреть все комментарии

Ваш e-mail адрес не будет опубликован. Так же, как и другие данные не будут переданы третьим лицам. Обязательные поля отмечены *