«Изгой» как идеологический документ эпохи

«Изгой» как идеологический документ эпохи

kinopoisk.ru

Глеб Кузнецов о кино и отражении в нём современной реальности

Вот взять «Изгой». Хороший фильм. Мне понравился, детям – тоже. У меня важный критерий: может восьмилетний ребёнок три часа концентрировать внимание на фильме – фильм хороший, а не может – отправьте киношку на какой-нибудь фестиваль и забудьте. В абсолютной идеологической логике современности «Изгой» развивает тенденции «Супермена против Бэтмена» и последних «Мстителей». А также всех приличных сериалов скопом.

На смену борьбе Империи и Республики как систем безличных взглядов и ценностей (первые – универсально «плохие», вторые – универсально «хорошие») приходят конфликты конкретных людей. И настойчиво даётся ещё один важный тезис: если достаточно долго и последовательно защищать «хорошее», то сам не заметишь, как руки твои по локоть в крови окажутся. Хорошее так же морально небезупречно, как и плохое. Сцена убийства главным героем – агентом Республики невинного человека первая в основной части сюжета фильма.

Ну и всякие Советы повстанцев – политический паноптикум, скопище интриганов, коррупционеров, трусов и негодяев, но альтернатива «коллективному органу управления» – железный (в буквальном смысле) харизматик Со Геррера – упырь-палач, выжившее из ума животное. В логике: не нравится вам коллективное управление, погрязшее в коррупции, – получите чистого помыслами авторитарного лидера.

На другом фланге – у «плохих» – тоже бардак. Бывший адепт чистого зла Дарт Вейдер оказывается физически страдающим госуправленцем, пытающимся урезонить зверей-карьеристов и жуликов на нижних этажах исполнительной пирамиды. Империя – император и Дарт Вейдер – не Зло, принуждающее людей становиться «плохими», империя – это обычные люди, которые ради прибавки к жалованию и лишнего синего квадратика на форме вполне инициативно готовы на такое, что Дарт Вейдер приходит в изумление и тоскливо спрашивает: «Ну и на хрена?» Банальность зла как она есть.

Итак, нет ни хорошей Республики, ни плохой Империи. А что есть? Есть люди (пусть даже существующие в форме жаб и роботов), конфликты их, связи, в том числе и родственные, представление о личном долге, о личном ответственном выборе. И есть смерть в конце как плод этого ответственного выбора. А за смертью в конце появляется Новая надежда. Классический христианский сюжет.

Star Wars появились во время рейгановского Храма на горе vs Империи Зла. Время столкновения огромных нечеловеческих систем, в которых растворялась личность (причём с двух сторон; ставки слишком высоки, чтобы иметь в виду эти личности). В рамках конфликта систем сторонами подавалось как ясное, предрешённое, что есть Добро, а что есть Зло.

Голливуд последовательно пересматривает эту модель. Герой – это человек, который совершает большие поступки, а не человек, который служит большим идеям. У нас с этим проблема. У нас вокруг универсального, идейного всё и вертится.

Грубо говоря, последний час «Изгоя» сюжетно повторяет «28 панфиловцев». Но панфиловцы сражаются за общие ценности, за универсальное, а повстанцы – за своё личное, за свой частный выбор, за дружбу, за свои личные, интимные истории. При этом объединяющее повстанцев «универсальное» – Республика, сопротивление – мало чем отличается от Империи и уж точно не может служить моральным образцом ни для чего.

Нельзя сказать, что такой формы подачи у нас не было: гениальный фильм «Аты-баты, шли солдаты» совершенно про то же самое, но развития линия у нас не получила. Зря, конечно.

Хотя подача идеологии не через универсалистские штампы, а через личности, которых к тому же надо отрисовывать «двусмысленными» – и хорошими, и плохими одновременно, а во главу угла пропагандистского ставить отдельный поступок и акт выбора, в ходе которого Герой становится «чуть лучшим» и «чуть худшим», – требует отдельных сложных навыков, прежде всего сценарных. Да и согласовывать такой подход с начальством, очевидно, тяжелее. В результате сценаристы Голливуда – и в сериальной части, и в части большой формы – получаются сегодня значительно большими наследниками Достоевского, чем наши собственные писатели.

Так что именно «Изгой», а не прошлогодняя очередная развесистая клюква с дедушкой Фордом, стал для меня настоящим перезапуском саги. Идеологическим документом эпохи, пропагандой самого крупного калибра, а не развесёлых пострелушек из бластеров.

 

Глеб Кузнецов

Поделиться:Share on FacebookShare on VKTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedInPrint this pageEmail this to someone

Напишите Ваш комментарий

посмотреть все комментарии

Ваш e-mail адрес не будет опубликован. Так же, как и другие данные не будут переданы третьим лицам. Обязательные поля отмечены *