Царство медийное и подмышки Козловского

Царство медийное и подмышки Козловского

kinomania.ru

Глеб Кузнецов о том, почему сейчас никто не обсуждает книги, но с упоением обсуждает кино

А думаю я уже который день о том, что Россия как страна литературная, как страна слова померла. И теперь Россия – это страна медиа. Книжки не то чтобы не читают, их просто не существует как двигателя повестки. Не говоря уж о том, что источником чего-то значимого большое печатное слово быть не может у нас.

На каникулах читал роман Иванова «Тобол» и одновременно глаза мне мозолил скандал вокруг фильма «Викинг». «Тобол» – большая книга большого писателя. На важнейшую историческую тему: обустройство Сибири во времена царя Петра.

Подано там всё крайне неоднозначно. Начиная с первой сцены, где царь Пётр стаскивает с виселицы и мутузит разлагающееся тело своего близкого соратника Матвея Гагарина. Сам роман именно про то, как Матвей Гагарин – «царь Сибири» – дошёл до жизни такой. А Алексашка Меншиков, к примеру, не дошёл.

Шёл Матвей Гагарин вместе с ворами, убийцами, коррупционерами (и сам был таким, что любой Хорошавин просто грустно плачет и завидует), шведскими военнопленными (которые выглядят, кстати, прилично на среднем русском фоне, европейцами выглядят), ну и единичными достойными людьми: мастеровыми да строителями. Ну и вообще, палитра освоения дана, мягко говоря, не как в учебнике.

Так на мой непритязательный вкус сцена параллельного изнасилования остячки и разграбления капища с убийством шамана – лучшее, что было написано на русском языке по теме русского колониализма. Параллельного – в смысле один русский солдат бьёт и насилует девушку, а она смотрит на Обь и страдает, понимая, что Обь больше не будет прежней и её мир рухнул. А в это время другие православные чудо-богатыри грабят капище и убивают старика-шамана.

Добавляет позитива и то, что писатель поместил эту сцену не куда-нибудь (а мог ведь куда угодно, дело обычное для колонизации), а прямо в нынешнее сердце нефтяных месторождений ХМАО. Где изнасилование «природного» и уничтожение всего коренного смотрится особенно выпукло.

Я это не к тому, что это хорошо или плохо, правда или не правда. (Хотя как человек, близко знакомый с документами по «освоению» Дальнего Востока в XVIII веке, могу заверить: автор действительность смягчает и приукрашивает). А к тому, что большой писатель написал большой роман, где даёт абсолютно нетрадиционное и антискрепное описание политики империи в весьма чувствительных географических и смысловых «областях» вроде взаимоотношений с коренными народами.

А никому неинтересно. Ни в плюс, ни в минус. Нет ни писем, ни скандала. Хотя если бы завтра по телевизору кто-то бы заныл про то, что «все знают, что все народы покорились русскому царю добровольно исключительно из его удивительной культурности и доброты» и что «изнасилованная остячка – это такая же русофобская ложь, как изнасилованные немки», то скандал бы возник. И требования запретить, и Михалков, и всё вот это с Мединским и ветеранами похода Ермака на Совет Федерации.

В это время в так называемой «реальности» имели место нешуточные битвы относительно достаточно проходного исторического боевика, о котором через год никто и не вспомнит. Лобки бритые, кривизна мечей, грязь, жрецы и другие важные вещи обсуждаются.

Кончилось книжное царство. Началось медийное. Раньше интересовали русское общество книжки Достоевского, а теперь только – и исключительно – подмышки Козловского. И это важно.

 

Глеб Кузнецов

 

Поделиться:Share on FacebookShare on VKTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedInPrint this pageEmail this to someone

Напишите Ваш комментарий

посмотреть все комментарии

Ваш e-mail адрес не будет опубликован. Так же, как и другие данные не будут переданы третьим лицам. Обязательные поля отмечены *