«Но если очень хочется, то можно», или Политика двойных стандартов

Ирина Романова о том, почему все помнят о правах, но никто не вспоминает об обязанностях

Так прошлым летом случилось, что я стала аспирантом. Поэтому журналистско-фоторепортажную работу приходится совмещать с углублённым прогрызанием гранита науки. В общем, если коротко, то в пятницу я собирала виноградных улиток для будущей диссертации (по большей части пустые прошлогодние раковины, потому как ещё не время для них, прохладновато). Вдаваться в подробности учётно-наблюдательной работы не буду, скажу одно: что-то случилось с уже «прикормленными» точками наблюдений и сборов.

Мой руководитель, человек, повидавший в природе немало, сам был в изумлении. На первой точке внезапно вырос борщевик Сосновского, которого ранее и в помине не было. А само местечко было основательно загажено отходами жизнедеятельности хомо сапиенсов. И я сейчас не только о фекалиях. Я и о пластиковой и стеклянной таре, прожжённых тряпках, картоне и прочих приметах автостоянок на обочинах дорог. Выяснилось, что буквально лет пять назад стихийного мини-полигона ТБО там не наблюдалось.

На второй точке, ранее богатой виноградными улитками, от этого вида остались две пустые раковины. На весь широкий склон. Взяли пробу почвы – бац! – даже при беглом взгляде и без анализов стало ясно, что почва изменилась, стала другой, непригодной к обитанию данных брюхоногих моллюсков. Почему? Как? В этом ещё предстоит разобраться. Но, кажется, я догадываюсь, почему виноградная улитка покинула насиженное место. Всё дело также в человеческой деятельности, а если точнее, в дорожном строительстве.

Вы думаете, что я начну занудствовать по поводу экологического состояния Калининградщины? Ничего подобного. Выезд за улитками натолкнул меня на несколько другие мысли. По поводу политики двойных стандартов.

Что это такое? По сути политику двойных стандартов можно описать одной знакомой многим фразой: «Но если очень хочется, то можно». Этой фразой люди оправдывают свои поступки. Чаще всего неблаговидные.

Выкидывать мусор на обочину дороги и мимо урны так-то нельзя. Но если очень хочется, то можно…

Бить женщин, слабых, немощных, больных, стариков и детей – табу, западло для любого более сильного и достаточно совестливого человека. Но если вдруг выпил, если она довела, если даже трезв и очень хочется, то можно…

Участвовать в несанкционированных митингах чревато административным правонарушением. Это всем низзя. Но если очень хочется, то можно…

Коррупция – плохо. Воровать – плохо. Проходить куда-то по блату – асисяй! Но если у тебя есть связи и очень хочется, то можно…

Бомбить суверенное государство просто так – зашквар. Но если ты возмущён, если негодует целое правительство целого государства, если хочется дать сильный ответ на чьи-то действия, то можно…

Всем остальным нельзя, а тебе – можно. Потому что очень хочется. Потому что права, Конституция и всё такое. Потому что мусор должны убирать муниципальные службы, а следить за порядком на обочинах… ну кто-то тоже должен. Типа полиции чистоты. Но не я.

Потому что все бьют и я бью, к тому же новое законодательство первые побои в семье «списывает» в Административный кодекс, что вроде не так уж тяжко, как попадание по «уголовке».

Потому что «народ довели» злые коррупционеры от власти, а следовательно, и «народ» может спокойно, взяв свои айфоны, пойти поселфиться на несанкционированных митингах.

Потому что иначе на работу/в институт без блата/связей/денег не устроиться (нужное подчеркнуть).

Потому что надо нести «мир и демократию» всем «недоразвитым» силой. А это потому, что добро должно быть, как Чак Норрис. С кулаками.

Но если вдруг кто-то другой, не я, заявит, что и ему очень хочется, а значит, можно, то этот другой будет осуждаем и порицаем. Он же не я, он же должен соблюдать закон, правила приличия, следовать моральным принципам, потому что правами обладаю только я, а обязанности… ну пусть там их возьмут, что ли. Кто-нибудь. Не я.

На этом противопоставлении «я и другие» и завязана политика двойных стандартов, когда к себе у нас одна мерка, а к другим – другая. Последним хотеть не положено. Никак. Ни сильно, ни слабо. Потому им и не можно.

Почему все помнят о своих правах, но предпочитают не вспоминать про обязанности? Потому что эгоисты. Что с этим делать? А фик его знает. Ну не расстреливать же все семь с хреном миллиардов человек?! Да-да-да. Мы все такие вырастаем – с двумя мерками в руках. Одна – маленька да пушистенька – для себя и тех, кто с нами, другая – длинненька да жестковатенька – для других и тех, кто с ними.

К сожалению, иных людей у меня для вас на сегодня нет. Смиритесь и чаще смотритесь в зеркало. Именно оттуда, из зазеркалья, смотрит на вас самый большой и главный враг, который часто нашёптывает вам опасную фразу: «Но если очень хочется, то можно»…

 

Ирина Романова

Поделиться:Share on FacebookShare on VKTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedInPrint this pageEmail this to someone

Напишите Ваш комментарий

посмотреть все комментарии

Ваш e-mail адрес не будет опубликован. Так же, как и другие данные не будут переданы третьим лицам. Обязательные поля отмечены *