Алексей Высоцкий: Не менее половины населения голосует за «Единую Россию»

— Насколько мы видим, начиная с 2012 года происходит размораживание политической системы. Как ты полагаешь, эта тенденция будет сохраняться?
— Безусловно.

— А с чем это связано? Почему власть решилась на такой шаг? На разморозку. Не вызовет ли это какую-нибудь опасность опять, вроде знаменитого бунта «креативного класса», как в 2011 году?
— Ситуация, сложившаяся в 2011 году, стала не поводом закручивать гайки, а явилась катализатором вот этого процесса «разморозки». На самом деле, вопрос демократизации политической системы стоит на повестке, наверное, все постперестроечное время, уже лет двадцать. Да и само перестроечное время было, по сути, тем же: и попыткой реформ местного самоуправления, и попыткой внедрения институтов гражданского общества, и попыткой демократизации партийной жизни, и т.д. Я даже думаю, что сегодня в попытке демократизировать общественно-политический строй (если можно так выразиться) мы по части вольности жизни уже забежали сильно дальше некоторых европейских стран.

— Интересная мысль, дальше Запада, да?
— Да, дальше тех стран, на которые мы когда-то ориентировались, и про которые мы часто просто берём на веру, что там всё намного лучше и демократичнее. В России этот процесс «разморозки» будет продолжаться и дальше, ровно до того момента, когда вещи, которые федеральная власть сегодня определяет некорректными (например, к таким вещам относят чрезмерное присутствие бизнеса во власти, или низкая активность общественных организаций и общественного самоуправления), будут преодолены. Хотя бы ради того, чтобы граждане научились сами прибираться во своих дворах вместо постоянных аппеляций к власти.
Примеры совместных действий (демонстрации, субботники, массовые выезды предприятий на природу и так далее), которые мы помним по советским временам, вместе с перестройкой отвалились. А сейчас тот же Бессмертный полк возвращает нас, собственно, к нормальному нашему состоянию. И поэтому та самая вещь, которую ты называешь демократизацией политической системы, это просто часть этого большого процесса. Другое дело, что сегодня демократизировать политическую систему без воли самой власти невозможно, снизу как-то всё не складывается вот уже почти три десятка лет. И здесь некоторые линейно размышляющие люди думают: «Ну, как же так? Власть же, по определению, заинтересована в сохранении самой себя! И вроде как, наоборот, нужно гайки закручивать!»

— Ну, я так рассуждаю!
— И зря. Путь закручивания гаек совершенно точно ведет к тому, что власть можно потерять на шаге… И мы видим, как полыхают страны, в том числе и у наших границ. Выясняется, что если ты слишком сильно и слишком долго эти гайки закручиваешь, то запросто рвётся резьба, а противодействие оказывается мгновенно отмобилизованным. Особенно если попытка этого противодействия еще и поддерживается заинтересованными лицами с печеньем.
Россия ведь тоже в 1993 году, едва не стала на путь гражданской войны. Это мы сейчас несерьёзно к этому относимся, мол, Ельцин бы так и так этот парламент победил. И на самом деле никто не знает, как бы происходила передача власти во времена позднего Ельцина, не случись человека, про которого теперь стало естественным говорить, что он лидер страны. В примерно похожей ситуации Украина дважды полыхнула.
Так что, демократизация — это требования и времени, и вопрос самосохранения.

— А как ты полагаешь, наша партийная политическая система, она все-таки представляет из себя Единую Россию, как основную партию власти, и так сказать партий-сателлитов, вроде Либерально-демократической, Справедливой России, патриотов и тд. Вот не правильней ли было оставить две партии? Создать из всех оппозиционных, псевдо-оппозиционных, системных партий одну нормальную партию, которая действительно была бы конкурентно способной по отношению к Единой России? Потому что сейчас никакой альтернативы Единой России нет. И в ближайшем будущем мы просто-напросто можем опять же свалиться к КПСС. Я не знаю, насколько это плохо или хорошо, я не оцениваю.
— Не свалимся мы в однопартийную систему. Мало того, а я сам нахожусь внутри политического процесса, я несомненно знаю, что не являются ЛДПР, СР и уж тем более КПРФ никакими сателлитами Единой России. Не надо путать консенсус, связанный, прежде всего, с внешним курсом и суверенизацией, связанный с поддержкой курса Президента, и реальный политический процесс, который происходит часто не публично, но в котором все эти партии вполне себе игроки, и не учитывать их интересы не получается нигде, даже на муниципальном уровне.
Можно, например, все это проследить на уровне Калиниграда. Желают ли того единороссы или не желают, но очевидно, что новый городской парламент будет гораздо более фракционный, разношерстный. И политические интересы придётся балансировать. Под балансировкой интересов часто понимают такую ситуацию: «А давайте мы депутату Пете дадим печеньку небольшую, а он проголосует так, как надо!» Так банально получается далеко не всегда. Все равно у депутата Пети есть впереди выборы, у депутата Пети есть помощники, активисты, избиратели, у депутата Пети есть мама, папа, репутация, реноме. И все равно возникает на этом месте политический процесс, переговоры. Избиратель от этого только выигрывает.

Поэтому я не согласен, что альтернативы Единой России нет. Более того, и социология, и результаты выборов последних лет, показывают, что лишь около половины граждан выбирают Единую Россию. Остальные в голове, или по каким-то личным предпочтениям конструируют политическое пространство достаточно разношерстно, реагируют на какие-то новые посылы. Другое дело, как Путин сказал, Единая Россия является системообразующей партией – прежде всего, в части кадрового потенциала. И, к сожалению, в целый ряд оппозиционных партий отбор происходит по негативному признаку. То есть туда идут те, кого не взяли совсем никуда, кто не пригодился просто в силу своей недостаточной квалификации. Ну и, кстати, эти праймериз с Единой Россией через пару недель выявят, как самоопределятся люди, проигравших праймериз – не взяли сюда, пойдем туда? Пусть с неким клеймом лузеров, но, в любом случае, у людей есть альтернатива, их никто не загоняет под веник…

— То есть будем развиваться дальше в рамках однопартийной системы, правильно я понимаю?
— Если бы ты спросил: «Возможно ли, что при нашей с тобой жизни Единая Россия станет оппозиционной партией в России?», я бы ответил: «Да, наверное, возможно!»
Будет ли в России двухпартийная система? Это много раз обсуждалось. Думаю, что в ближайшее время – нет, не будет. Не будет, поскольку две «Единых России» сделать искусственно невозможно. А вырасти сама по себе вторая партия, которая «съест» и сплотит вокруг себя все остальное политическое пространство, не может. Я пока не вижу, на чем она может вырасти. Причем, я обращаю внимание – ресурсы есть, это не проблема. Проблема в идеях и лидерах.

— Поговорим о свойствах власти последнего времени. В чем была проблема несистемной оппозиции с 2011 года? В том, что она не предложила людям никакой альтернативной повестки, которой занимается Единая Россия. И после этого Единая Россия сделала выводы, и мы наблюдаем повсеместно, что трендом стало выполнение своих обещаний. То есть они говорят: «Мы построим дороги!» И они строят дороги. Они говорят: «Мы построим театр в Светлогорске!» Строят. «Построим стадион!» Строят. Все строят! Оппозиция в это не верит, оппозиция это критикует, но предложить ничего не может. Вот есть ли вообще у нашей оппозиции будущее? То есть на чем она вообще может построить свое будущее в нынешнем времени?
— Я начну с первой части. Да, действительно поведение правящей партии стало после 2011 года гораздо менее шапкозакидательским. Ушли в прошлое слоганы «партия конкретных / реальных дел». Потому что, во-первых, избиратели вполне себе привыкли к тому что она и так им всем обязана обязана. Коль скоро ЕР правящая партия и распоряжается бюджетными средствами, то она и должна эти реальные дела делать со все возрастающей эффективностью. Поэтому шапкозакидательство исчезло. И в вопрос, что надо сначала поработать, а только потом это показать, и показать не в качестве великого достижения, а скромненько, стал более актуальным.
Думаю, что это хорошо, что партия пережила 2011 год. Маленький щелчок по носу, прежде всего, связан с тем, что Единой России в поддержке отказали лояльные к ней прежде группы населения – прежде всего, бюджетники. По многим причинам. Не потому что партия дорог не строила и детских садиков, а потому что, как показалось тем же бюджетникам, Единая Россия с ними разговаривала … ну слишком невежливо, слишком по-хамски. Единая Россия сделала из итогов прошлого цикла много выводов и политических, и технологических. Сейчас партия существенно обновляется…. А это правда, это не пиар, что она обновляется – я это просто по фамилиям вижу.
Что касается оппозиции. Есть такая маститая оппозиция. Брендовая. Оппозиция, за которую отдают голоса, кто по ностальгическим соображениям, кто по стилевым, кто, потому что уважает лидеров этих партий. И есть оппозиция новая, которой у нас вообще в Калининграде очень много. Ты называешь ее несистемной, она необязательно несистемная. Несистемная оппозиция – это священный «Путь на Запад» и «режим — долой!». Такой оппозиции ничтожно мало.
Говорят, что ЕР приелась. Но у нас в Калининграде ещё и сложилось так, что так называемая независимая оппозиция по возрасту сильно старше Единой России. Я говорю, прежде всего, о независимых депутатах. При этом их речи, их программы, их заявления, что в 1995 году, что в 2005, что в 2016, отличаются достаточно несущественно. И, в общем, понятно, что многие из этих людей нацелены не на то, чтобы продвигать какой-то общественный процесс, а на то, чтобы просто самовоспроизводиться внутри привычной им картины мира – в Облдуме зарплаты по 70 тысяч рублей, тепло и сухо, плюс помощники, плюс возможность иногда свое эго попестовать через телевизор или радио «Балтик плюс», допустим. И это тоже проблема. Потому что, если мы посмотрим на десять последних лет, в оппозиции у нас не появилось ни одного яркого нового лица.

— Согласен!
— Есть уважаемые зубры – тот же Рудников. Есть тот же Гинзбург, которому крайне тяжело будет со своими постоянными комментариями Радио «Свобода» переизбраться. Дорошок – внезапно возникший лидер, на которого обратили внимание и даже возлагали определённые надежды, политиком так и не стал, потерявшись по пути. Александр Ветошкин? Тяжеловесом пока не стал, и не факт, что станет. Ревин держится за партийный бренд и печать. Федорову, на мой взгляд, наскучила политика, и он подался в знакомый и понятный ему реальный сектор. Ну и всё. И в этом смысле Единая Россия породила и пропустила через себя гораздо больше новых людей, где-то ошибаясь, но при этом не уставая привлекать других.
Будет ли дальше у оппозиции шанс? Если она будет находить и выдвигать на политическую арену новых людей, то – да. Потому что на вот этом всём, на Ревине, на Чесалине, уже особо далеко не уедешь.

— Да все, это их последний выборный год, наверное. И то не понятно, что там будет в единый день голосования – 18 сентября.
— Да. С молодежью из оппозиции почти никто не работает. С людьми особо не общаются. Все просыпаются ровно за три месяца до выборов. Листовки, газеты, протестные акции. Выборы проходят – оружие разбирается, смазывается и сдается на склад. И все. Жизнь удалась.

— Наверное, два слова об электорате. Почему мы наблюдали 9 мая выход почти 30 тысяч человек на акцию «Бессмертный полк»? Ну и вообще по социологическим опросам среди населения наблюдается высокая острая потребность в совместных социальных действиях. Как ты думаешь, с чем это связано? Это ностальгия по СССР? Украина, может быть? Кризис? Что вообще? Внешняя угроза?
— Во-первых, это не ностальгия. Вот мы говорим: «За КПРФ голосуют пенсионеры, которые в Советском Союзе…» Вот классическими пенсионерами являются, например, мои родители – 59 лет мама и 62 года отец, которым в Советском Союзе при его распаде было 35…

— Да, они ненамного старше меня!
— И они Коммунистическую партию Советского Союза любили примерно так же, как я люблю сейчас Коммунистическую Партию Российской Федерации. И с чего бы им это было ностальгировать и голосовать за, например, КПРФ? Но они так и не делают! Эти новые пенсионеры совсем другие, они сидят в интернете, читают, ездят по МПП в Польшк. А мы все привыкли говорить, что есть какие-то ностальгирующие пенсионеры, поэтому КПРФ всегда будет иметь электорат… Что до «Бессмертного полка», в акции принимали участие далеко не только пенсионеры.
У нас, знаешь, какая более актуальная проблема? У нас есть люди – элита не элита, бизнес-полит-тусовка, которые, сами экономически страдая от кризиса, первыми сеют панику под названием «вот-вот население начнет брать вилы, и нас на них поднимать» …

— Есть такое, да.
— Потому что, по их размышлениям, не может же население терпеть, когда не сможет купить себе новый айфон или взять в кредит новый автомобиль. И при этом они находятся в экзистенциальном изумлении, когда видят рейтинг «Единой России» или Президента. «А как же так? У них же тоже экономический кризис! Как они там живут вообще?»
Да, по-прежнему работает эта Крымская весна, как один из многих-многих факторов. Да, ситуация связана с внешнеполитическим давлением, с Украиной и, может быть отчасти с тем, что называется «государственной пропагандой», но именно сейчас появилась необходимость у людей подумать не только о своем домохозяйстве, не только обо всех этих квартирных вопросах, дачах, машинах, а ещё и подумать о всей стране. Представляешь, у страны появились границы, контуры, новые смыслы, скрепы, если угодно. Люди начали страну ощущать совершенно по-другому. Фактически, появилась новая Россия с четким и понятным местом в мире, как людям кажется. И люди, во-первых, стали требовать к себе уважения. А во-вторых, люди стали себя уважать – люди стали страну уважать.
И… мне кажется, мы возвращаемся к себе самим. Вот мы такие, какие есть. Мы даже с радостью определили для себя, что мы не хотим безоговорочно принимать более эти «западные ценности». Большинство из нас на самом-то деле не очень приняли ценности, характерные для западного «среднего класса». И даже выезжая «туда», мы не чувствуем себя комфортно или слишком своими, хотя многие туда детей всё-таки сбагрили.
Я много не понимаю. У меня нет эйфории, что население будет пребывать в этом новом состоянии сколь угодно долго. Но после «Крыма» прошло уже два с хвостиком года. И сначала нам предрекали, что эффект, эйфория пройдет через полгода, потом через год, потом через полтора-два. Эйфория-то, конечно, проходит. Но на место эйфории приходит – настоящий честный патриотизм. Не тот, который воспитывается по распорядку в школах на уроках и во встречах с ветеранами… Почему многие говорят, что парад Победы стал вторичен по отношению к «Бессмертному полку»? Появилась некая новая вещь, новое ощущение.

— Согласен.
— Мы патриотизм стали черпать, точнее, может быть, продолжаем черпать, из той же идеи Великой Победы, но это уже намного больше. Это уже намного более личное. Это уже не маршал Жуков и подвиг Матросова, это уже мой дедушка. Посмотри, как проснулся интерес у людей к истории своей семьи.
— Да, это к роду относится. А род – однокоренное слово к Родина.
— То есть, у нас проснулось чувство страны, Родины. Почему народ в армию стал без вопросов идти служить? Не важно год, не год, но откуда это всё? А почему народ георгиевские ленточки носит? Вот я, как человек по роду занятий циничный, сам себя спрашиваю, а почему добровольческие движения начали вдруг развиваться? Деньги были и остаются движущим фактором, но они перестали играть доминирующую роль, как у нас это случилось во времена жирных нулевых, когда все наперегонки бегали «за баблом», молились золотому тельцу.

— Когда мы все побежали поклоняться этому божеству?
— Да, мы все бежали туда. Мерилом успеха были даже не деньги, а именно «бабки». А в итоге не прижилась у нас американская поговорка: «если ты такой умный, то почему ты не такой богатый?». Всё равно нам вперёд всего нужна справедливость.

— По депутатам два слова. Одну из проблем некоторые политтехнологи видят в том, что на выборы 2016 года в сентябре может случиться высокая явка, что может сыграть отрицательную роль для партии власти. На сколько это верно вообще?
— Для партии власти это не обязательно может негативную сыграть роль. Явка-то в любом случае будет высокая. Опять же из логики того, что люди с большим интересом относятся к участию в жизни страны. Просто у нас в последние годы многие приучились к тому, что выборы, по сути, есть более или менее качественное управление административным и организационным ресурсом. Но вся эта история работала, да и то с постоянным снижением эффективности, только в ситуации низкой явки. Кстати, я не вижу ничего запредельно ужасного в админресурсе, он используется везде в мире. Но он далеко не всемогущ, даже наоборот. Невозможно каждого учителя, врача или работника МУПа заставить по команде проголосовать, как ты хочешь. Все-таки у нас не конец 90-х, бюллетени фотографировать не заставляют. когда людей, я знаю многие регионы, кошмарили. Сейчас избиратель прекрасно знает, что никто ничего толком проконтролировать не сможет. Да и сама власть понимает, что если ты попытаешься побатальонно построить бюджетников, это совершенно не значит, что они завтра придут и скажут тебе за это при голосовании «спасибо». Более того, совершенно точно известно, что они скажут тебе за это совсем другое слово, передадут через голосование свой добрый «привет».
Но если поговорить, убедить, а другого кандидата в тот же МУП просто не пустить, плюс привести активистов, благодарных жителей и агитаторов, то получается результат 35% при общей явке 35%. А в случае высокой явки тебя должны знать и обычные работяги, и домохозяйки, и пенсионеры на лавочках. Лучше лично, конечно.
Здесь, конечно, ключевую роль приобретает качество самого кандидата. Никакой агитатор и доверенное лицо никогда не заменит кандидата. Конечно, на больших территориях не может кандидат пройти лично сотни тысяч человек личными встречами и не может пожать сотни тысяч рук. Но чем больше людей он охватит лично, тем лучше.
В регионе за годы существования выборов в политтехнологическом прейскуранте родилась услуга, которая очень нравится многи кандидатам, она заключается в том, что кандидат после того, как он решил баллотироваться, может в принципе уезжать. Главное, чтобы оставил фотокарточку и доверенность.

— Да! И деньги!
— Ну, естественно, и деньги. Вот в этот раз я уверен, что так не будет. И те, кто пойдут на приобретение этой услуги, те проиграют. По крайней мере, поставят себя на грань проигрыша.
— И последний вопрос, связанный как раз с кандидатами. Вот чем интересны эти выборы? Как можно охарактеризовать тех кандидатов, которые на этих выборах собираются участвовать?
— Идеальной типологии нет.

— Ну вот, у нас есть кандидаты-романтики, кандидаты-многостаночники, кандидаты какие еще? То есть, вот чем они характерны? Ну, три-четыре типа там. Вкратце.
— Никогда такой типологии не делал. Попробую. Надо, наверное, типологизировать от цели, которую ставят себе те или иные политики.
Самый очевидный тип, который мы можем различить в спектре людей, которые идут на выборы разных уровней – это, конечно, представители бизнеса. Далеко не все они идут с тем, чтобы решить вопросы лоббирования собственной коммерческой деятельности. Для многих, особенно для состоявшихся бизнесменов, это статус, почёт и уважение. Как они размышляют: я сейчас директор ЗАО и депутат, со мной губернатор и мэр за руку здороваются, а не выберусь и останусь только директором ЗАО. И не буду отрицать, что часть людей, которые идут в политику из бизнеса, несомненно идут для решения своих вопросов. Часть таких людей есть.
Значит, второй типаж – это профессиональные политики. Это люди, которые живут за счет зарплаты от политики, за счет доходов от лоббирования тех или иных, как правило, «белых» историй. Это хорошие, образованные спикеры, которые просто переходят из цикла в цикл, часто прыгают из партии в партию. Пытаются воспроизвести, как я уже говорил, собственный депутатский статус. Как минимум кандидатский, часто депутатский.
Третьи. Есть люди, которые идут под конкретные задачи…

— Это мы говорим о Силанове?
— Не только о Силанове, сюда можно, например, будущих лоббистов крупных предприятий отнести, но не из их владельцев, а из профессиональных политиков. Смотри, что мы имеем, если мы говорим о кандидатах Госдумы. Там их сейчас сколько? Семь или шесть человек, которые всерьез на что-то претендуют. Начнём с Федорова. Профессиональный политик…

— Кто у нас Федоров?
— Который депутат Госдумы. Не калининградский Федоров… Он — профессиональный политик, который стоял еще у истоков создания Единства. Признаться, я особо за его траекторией не следил. То он у нас был, то от какого-то другого региона в думу пошел, сейчас опять от нас номинируется. В общем, живет себе десятками лет человек в политике – какую-то нишу занимает. Совершенно очевидно, что не преследует он великих бизнес-интересов, и движет им, прежде всего, идея и личная амбиция, плюс его личное понимание государственного интереса.

— С этим всё понятно, да, хотя калининградской публикой он встречен не на «ура».
— Ну, 22 мая увидим. Есть три ясно выраженных бизнесмена – это Горохов, Морозов и Донских. По моему пониманию, Донских затеял всю эту эпопею с единственной целью – защитить свой бизнес. И вся игра идёт вокруг контрактов на перевозки. С прежними товарищами он поссорился, поэтому с помощью публичной кампании пытается поддавить ситуацию. Не получится Госдума, пойдёт в Горсовет, но не с ЕР, это уже понятно.
Другой пример – чуть более респектабельный Горохов, для которого продвижение его бренда и развитие его предприятия крайне важно. Я и так, и сяк крутил эту ситуацию в голове и, хоть убей ты меня, не вижу у Горохова никакого полезного региону или обществу интереса в походе во власть. Не вижу там ни молекулы пассионарности. Может, это я просто не вижу. Но, совершенно точно, Горохов, который 3 года отсидел в Облдуме, и занимался корпорацией развития Калининградской области, вот что нам известно о его успехах, кроме его декларации? Что случится, стань он депутатом Госдумы? Думаю, это чисто бизнес-история. И личные амбиции: вот хочу стать владычицей морскою, и точка.

— Да, мне сдаётся, что Горохов сам чётко не представляет зачем ему мандат депутата Государственной Думы.
— Есть вот, опять же, профессиональный политик Пятикоп. У него своя история взлетов и падений. Но у человека кипучая энергия, нерастраченный потенциал, и много-много идей. Тоже понятно, что за ним не стоит никакого крупного бизнеса. И он не идет его лоббировать. Скорее амбиция, чем холодный расчёт.
Есть люди, которые участвуют в выборах просто по принципу «не выиграю, так согреюсь», их там много.

— А что можно сказать про Морозова?
— Могу предположить, что Морозов идет для того, чтобы вернуть себя в политическое пространство. Так сказать, на перспективу. Бизнес построен, в чиновниках был, ищет новое пространство. Не факт, что в политике ему понравится. Или хочет реабилитации по итогам той медийной истории.

— Силанов?
Ну, для Силанова этот вопрос – дело всей жизни. Человек рос постоянно по одной лестнице, и где-то уже уперся в потолок. Губернаторских амбиций у него нет, зато все эти «бюджетные процессы», «федеральные программы», онкоцентры и школы – вот это всё его, миссия такая у человека. И тоже ведь у человека первые в жизни выборы. Он действительно считает, что это его миссия.
Вот есть еще Андрей Колесник. Воздержусь от комментариев. Но точно затруднюсь определить его политическое целеполагание.

— Но зачем столько человек хочет в Госдуму?
— На старте избирательной кампании, предварительного голосования никто как бы и не хотел идти, все кокетничали. Но потом одновременно возник ажиотаж, и кандидатов стало даже больше, чем бывает на обычных выборах. Думаю, там половина уже и не помнит, зачем они решили баллотироваться. Выборы – очень азартный процесс, затягивающий.
Посмотрим, вскрытие покажет. Будет много шума и пыли, обвинений и интриг, но 22 мая выиграет тот, кто лучше отработал на земле и заключил больше альянсов с кандидатами в Облдуму. 97-й округ. Лучшая электоральная кампания – у Пятикопа, лучшая мобилизационная кампания – у Морозова. Вот они друг с другом и конкурируют, ну и что-то пытаются сделать Колесник и Топазлы.

— То есть у Пятикопа сейчас акции понизились по сравнению с Морозовым?
— Праймериз – это соревнования «групп поддержки», а не сугубо электоральный процесс. Явки не будет, кроме явки активистов. Можно сагитировать хоть 90% людей, но если они 22 мая поедут на море и дачи, то какой от такой агитации толк?
98-й округ. Фаворит – Силанов, это ясно. Но Донских очень активен, у него есть свой электоральный пул в городе. Кампания Горохова пока не впечатляет, мегатонны газет с интервью на все существующие в мире темы.
Думаю, что мы увидим и истерики, и пресс-конференции, и хлопанье дверьми от проигравших кандидатов, и поход от других партий, и массу обвинений в нечестности, под это уже эфиры на следующую после праймериз неделю заказывают. А что еще делать проигравшим? На войне, как на войне, это политика…
-Ну, предлагаю закончить на мажорной ноте. Главное, чтоб не было войны!

Беседу вёл Дмитрий Евсюткин

Высоцкий круг

Наша справка:
Алексей Высоцкий, социолог, политконсультант, основатель «Калининградской мониторинговой группы». В 2011 году вместе с Эльмирой Хаймурзиной вел кампанию от «Единой России» в областную Думу ( выборы состоялись 13 марта).
В феврале 2011-го уходит из правительства Калининградской области и уже в декабре этого года принимает участие в качестве технолога на выборах в Государственную Думу, а затем на выборах Президента РФ в марте 2012 года. В 2013-м Высоцкий выступает в роли главного технолога в избирательной кампании Андрея Воробьева на выборах губернатора Московской области, а также курирует некоторые подмосковные муниципалитеты.
Контракт с Николаем Цукановым он подписывает с марта 2014 года. В 2015 является политтехнологом его избирательной кампании и обеспечивает победу.

Поделиться:Share on FacebookShare on VKTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedInPrint this pageEmail this to someone

Напишите Ваш комментарий

посмотреть все комментарии

Ваш e-mail адрес не будет опубликован. Так же, как и другие данные не будут переданы третьим лицам. Обязательные поля отмечены *